Появление на Боспоре аланов совпало по времени с новым всплеском военной активности “варваров”. Военные действия против них велись уже, очевидно, не только на суше, но и в акваториях античных портов: современники замечали, что те с удивительной быстротой понастроили себе кораблей и “безнаказанно бороздили море”. [74] Местные “варвары” имели, кроме того, и собственные гавани. Упоминается, во всяком случае, одна из них – тавро-скифский порт Афинеон, который находился на побережье горного Крыма в 26 милях к югу от Феодосии. [75] Римский император Нерон использовал военные затруднения городов Таврики как повод для размещения там своих военных гарнизонов. Это случилось в 63 году. Местом размещения гарнизона римлян на Боспоре стал, вероятно, небольшой город Казека на мысе Чауда.

Основной ареной борьбы с тавро-скифской угрозой оставался юго-западный Крым. Боспор, втянутый в русло внешней политики Рима, должен был поневоле поддерживать Херсонес, Данное обстоятельство приводило к многочисленным боспоро-скифским столкновениям. Источники повествуют о войнах со скифами при Савромате I в самом начале II века и при Котисе II в 123-124 годах. Эти войны подвели черту под историей хоры Феодосии: тогда погибло главное из существовавших там укреплений — городище Сары-Кая, а вместе с ним и последние античные поселения ее сельской округи. Хотя римлянам удалось со временем объединить под своей эгидой все регионы Причерноморья, указанное единство базировалось не на естественных внутрипонтийских экономических связях, а на подчинении власти Рима каждого района в отдельности. [76] В создавшихся условиях Феодосия не могла использовать свой экономический потенциал, основу которого всегда составляла морская торговля. Свертывание внешних связей, усугубленное полным разорением хозяйства хоры, привело ее к окончательному упадку. По данным перипла Арриана, в первой половине II века она являлась уже “опустевшим городом”. [77]

История Феодосии III-IV веков известна очень плохо. В археологии нет никаких материалов, связанных с этим периодом ее жизни. Если бы мы опирались только на одни полевые наблюдения, можно было бы утверждать, что в то время город вовсе не существовал. Однако, его имя упоминается в двух надписях: в одной из них, относящейся ко второй половине III века, некий Менестрат назван “наместником царской резиденции и наместником Феодосии”; из другого текста следует, что в начале IV века ее наместником являлся почтенный человек по имени Авлерий Валерий Сог. [78] Наместников такого рода в Северном Причерноморье имела лишь Горгипия [79] и некоторые области; в других городах их не было.

Очевидно, под названием Феодосия в упомянутых документах также подразумевалась область, и может быть, что уже тогда в обиход входило ее новое имя — Кафа. [80] Этот топоним присутствует в двух сюжетах из труда Константина Багрянородного [81] “Об управлении империей” (гл. 53), содержащих рассказы о некоторых эпизодах боспоро-херсонесских вооруженных столкновений, которые будто бы происходили в восточном Крыму. [82]

Истории о войнах Херсонеса и Рима с Боспором в конце II – начале IV веков заимствованы Константином из херсонесской хроники V-VI веков. Там говорится о походе боспорского царя Савромата на херсонеситов и о том, что “херсониты” [83], узнав об этом, приготовясь к противоборству, сами встретились с Савроматом вне [города ?], в местах, называемых Кафа, и сразясь с ним, поскольку Бог помогал херсонитам, победили Савромата и прогнали его, поставя пограничные знаки в том самом месте под названием Кафа, где сразившись, победили Савромата и где сам Савромат и оставшиеся у него люди принесли клятву, что никогда они не переступят ради войны установленные меж ними границы, но что каждая из стран владеет собственными местами, начиная от обозначенных пределов”. По тексту источника, боспоряне не сдержали данного ими слова и вскоре, “взяв с собою множество мужей с Меотийского озера”, затеяли новую войну, которая принесла им лишь очередную неудачу.