Генуэзская гостиница  (фото начала 20-го века), ныне музей Древностей Феодосийский музей Древностей (краеведческий)
Феодосийский музей Древностей (краеведческий музей) - один из старейших музеев Европы, старейший провинциальный краеведческий музей Российской империи; утверждён указом императора Александра I в ноябре 1810 года, открыт в мае 1811 года попечительством феодосийского градоначальника С. М. Броневского.
Здание краеведческого музея в Феодосии
 

Louis de Soudak "Voyage en Crimee. Cote meridionale" Paris. Calmann Levy 1892
- вернуться к анонсам -

 

Севастополь сегодня
(начало)

назад::далее

Перевод с французского Беднарчика Геннадия

Прежде чем посетить окрестности Севастополя, я выделяю себе еще несколько часов для прогулки по городу. Приятный бриз смягчает сегодня послеобеденную жару; сверкающее солнце золотит камни, подчеркивает тени, согревает все оттенки цвета. Погода благоприятствует нам, воспользуемся этим.

С первых шагов я оказываюсь у величественного здания морской библиотеки с ее пилястрами и греческим фасадом, увенчанным барельефом, описывающим всю историю покорения Крыма русскими. Немного далее за скромной колоннадой входа угадывается такое же грациозное здание Офицерского собрания. Я пересекаю его садик и подхожу к каменной ажурной калитке, открывающей вход на лестницу Мичманского бульвара.

У входа на этот бульвар на пьедестале из серого камня установлена трирема. Этот монумент был установлен в память о капитане Казарском, который в 1828 году спас свой бриг Меркурий, выведя его из под перекрестного обстрела двух турецких кораблей. Я огибаю бронзовую трирему и попадаю на центральную аллею. Когда-то здесь было очень много посетителей, сейчас же, после создания Приморского бульвара все стало пустынным. Отсюда открывается прекрасный вид на рейд и на некоторые городские кварталы, и все же Мичманский бульвар пережил свою минуту капризной славы и уж более не возродится.

Между тем, в конце аллеи возле пустующего кафе с дремлющим у стойки официантом я, наконец-то, замечаю по-настоящему живого, но несколько странного человека. Это молодой русский офицер, сидящий на скамейке под прямыми лучами палящего солнца. Впалые щеки, сдавливающие и прижимающие грудь к земле плечи. Он держит корзинку с виноградом и с детской наивностью своими худыми пальцами отщипывает виноградинку за виноградинкой, осторожно пережевывая их и странно поглядывая на уже желтеющую листву деревьев.

Отсюда я поднимаюсь к ясно выделяющемуся собору святого Владимира. Осмотрев верхний неф с его яркой и слишком традиционной живописью, я спускаюсь в крипту, где под одним общим мраморным георгиевским крестом покоятся: Лазарев, основатель Черноморского флота; Корнилов, один из активнейших организаторов обороны; блестящий, образованный, милый, как само его имя, Истомин, у которого бомбой оторвало голову; наконец, морской волк Нахимов, для моряков просто Павел Степанович, герой, рождающий героев не словами, а своими поступками, человек, который с решительной простотой успокаивал отчаявшихся: "Не беспокойтесь, мы все здесь останемся".

Не знаю почему, но я просто обожаю этого Нахимова. Я вижу его таким, как описывали нам этого человека свидетели обороны Севастополя: в форме морского офицера, с большими эполетами, с хлыстом в руке верхом на маленькой казацкой лошади в сопровождении одного единственного казака. В фуражке, надвинутой по самую шею, с выглядывающими из-под нее седыми волосами у виска, в брюках без штрипок, задравшихся до колен и обнаживших кальсоны с голенищами сапог, Нахимов ежедневно объезжал позиции вдоль брустверов.

Пули и снаряды роем пролетали вокруг него, но наш адмирал из-за таких пустяков не погонял и не беспокоил свою жалкую клячу. Кроме того, как он сам выразился, адмирал знал, что рано или поздно он тоже ляжет здесь. Так и произошло. Вот его могила рядом со своими братьями по оружию и их учителем Лазаревым. Нет, когда узнаешь о жизни таких героев, нельзя считать их побежденными. Просто они слишком многое совершили, чтобы не только не познать горечь поражения, но и быть увенчанными лаврами французского Капитолия. Нет, это не побежденные и не победители. Это – избранные.

Выйдя из собора, я долго брожу средь невзрачных, малолюдных кварталов. Вот я прохожу женскую гимназию, далее – группа разрушенных домов; слева – в неожиданном проеме - открывается вид на рейд; справа по склону оврага карабкается вверх городской квартал.

Продолжая свой путь, иногда я останавливаюсь у какой-то двери, у какого-то окна, посередине улицы, на углу тротуара, чтобы разглядеть след от пули или подобрать осколки античной статуи. Между тем, я делаю почетную остановку у небольшой церкви Петра и Павла и с большим удовольствием констатирую хороший вкус реставрационных работ. Этот храм с греческим периптером такой элегантный! Он напоминает мне афинские храмы. Конечно, здание немного контрастирует с массивным православным куполом, но на фоне крымского неба, так сильно похожего на небо Аттики, храм смотрится совсем неплохо.

назад::далее

 
 


 

Культура и искусство: другие ресурсы
Администратор сайта:
kimmeria@kimmeria.com

 
 

- на главную -

 
 
Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
 
     
  © 2011-2016 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)